Переключиться на мобильную версию

Кинокритик Андрей Алферов:

Главный критерий –
чтобы кино тебя не унижало

Автор: Юлия Мясоедова

Андрей Алферов знает о мире кино все и может говорить о нем часами напролет. Журналист Ivona побеседовала с кинокритиком
о мультимедийной выставке Тени забытых предков, которая пройдет
в Киеве с 23 марта по 10 апреля, о кинофестивалях и культовых украинских фильмах.

Как возникла идея создания проекта Тени забытых предков?

— Я был в Париже и зашел в тамошнюю синематеку, я частенько там бываю. И там как раз должны были сделать выставку, посвященную кинорежиссеру Микеланджело Антониони. Получилось, что мы прилетели еще до официального открытия выставки, и наши французские друзья устроили нам авторскую экскурсию.

Я был настолько потрясен, что вспомнил о юбилее Теней забытых предков. Тогда и придумал, что нужно обязательно сделать что-то подобное. Фильм заслуживает этого. Это главное звено в отечественной кинокультуре, это вершина поэтического стиля, который Довженко был начат и Параджановым доведен до совершенства. То есть по сей день никто этих высот еще не достиг. Поэтому нужно сделать выставку, причем мультимедийную, для того чтобы она "разговаривала", чтобы через нее проходила современность.

Параджанов был гениальным человеком. Беда этого фильма в том, что его слишком архаично подают и обязательно вспоминают выступление Дзюбы.

Подают в диссидентском ключе, как площадку для политических манифестов, забывая о том, что это акт красоты.

Поэтому нужно делать мультимедийную выставку, показать все его влияние, смысловые нагрузки, оттенки, зарифмовать его с кучей фильмов и направлений, которые собственно Параджановым были инициированы помимо его воли.

Так получилось, что Параджанов, прорвав "железный занавес", оказался на западе, и оказал немалое влияние на многих художников там.

Так это родилось. Мы возвращались с моим приятелем из Парижа, Ваней Козленко, директором Центра Довженко, и начали думать, как это все сделать. Потом, поскольку у меня нет опыта создания экспозиций, но есть друг Павел Гудимов. Мне нужен был сокуратор, я все рассказал Паше, и он сказал: "Давай делать". Потом мы нашли нашего третьего партнера FILM.UA, которые помогли нам материально-технической базой.

 

Как вы можете трактовать такие слова режиссера Сергея Параджанова: "Мне всю жизнь везло в том смысле, что мне никогда не удавалось сохранять фильмы в том виде, в котором я их делал"?

– Он хотел этим сказать, что его фильмы  – это живые организмы, что он мог только как ребенку помочь при рождении "выйти из утроба матери", а потом у этих фильмов начиналась собственная судьба и свой путь. И они жили своей собственной жизнью, несмотря на какие-то представления, в том числе и самого Параджанова.

В этом-то и гений его. Как человек сторонний мог прийти и здесь снять Тени забытых предков? Там снять Цвет граната?.. Еще не понятно, чем бы еще все закончилось у него здесь, в Украине, когда б не сфабрикованная статья и его заключение. Потому что следующим фильмом должен был стать Киевские фрески. Параджанов в дневниках свои писал, что он уже высказался на тему истории и этноса, а теперь его интересует урбанистическая культура, вот эта городская среда. У нас же, к великому несчастью, нет ни одного кинодокумента, который бы показывал, как жила украинская интеллигенция в 60-тые годы.

Например, вот где фильм, который бы показал, что происходило с Дзюбой после выступления... Чем они жили? Они-то сами рассказывали, как они на фильмы Ингмана Бергмана ходили ночами, но что здесь происходило? Тут была потрясающая жизнь, очень яркая и это ничем не отражено.

Если мы знаем, чем жила московская интеллигенция по фильмам Я шагаю по Москве, Июльский дождь или Мне 20 лет. То как жили здесь, мы не понимаем. Мы постоянно лезли в исторический материал.

Как считаете, из каких культовых украинских картин можно сделать еще подобную выставку?

– Я очень хочу, но еще не понимаю как, сделать подобную выставку с фильмом Полет во сне и наяву. Это кино, которое, как и Тени забытых предков, вызывает во мне каждый раз "мокрые глаза". Это уникальный кинодокумент. Про жизнь украинской интеллигенции...

Опять же таки, есть много разных маленьких фильмов про жизнь Киева в разные периоды, 70-тые 80-тые.

Но они не были масштабными и не стали культовыми, а Полеты... стали. 

Этот фильм, как и Параджановский, пробивал себе дорогу. Балаян называет себя учеником Параджанова, и только потом он выработал свой стиль.

Это фильм на все времена. Потому что люди, которым сегодня 30 или 28 лет, глядя на героя Олега Янковского, говорят: "Это же обо мне".

Как считаете, какие проблемы у современного украинского кинематографа?

– Главная проблема – нет вот этой "оптики на жизнь", которая помогала бы вынимать эти истории. Авторы чаще начинают что-то такое выдумывать, когда это все под ногами лежит, и плюс есть некая конъюнктурность. Например, случилась война на Востоке, все снимаю про войну, случился Майдан – снимают про Майдан. Та покажите, как живут клерки в Киеве, про вот это вот городское одиночество, про менеджеров нижнего или среднего звена. Там же свои трагедии, как и у героя Олега Янковского. Много таких трагедий молодых и одиноких женщин и мужчин, которые никак не могут найти свое личное счастье, потому что, например, слишком поглощены своей работой или есть другие проблемы.

Вот взял Слабошпицкий, топтал одну дорожку и пришел к Племени, получил признание. Если бы всякий вот так снимал, то был бы в этом толк. Но с этого нужно начинать, с таких маленьких историй. Думать, что мы талантливые комедиографы – нет, у нас нет никакой внятной комедии, которая говорила бы про современность. Блокбастеры – ну куда нам тягаться, да и в Европе не сильно справляются. Американцы придумали этот жанр, и они – лучшие.

Сами вы сценарии пишете?

– Да, пописываю. В комедиях я не силен, мне ближе драмы и мелодрамы, это понятней, ну и документальное кино.
С этим я работаю.

Я так понимаю, что вы из года в год ездите на Оскар и Каннский кинофестиваль?

– Нет, я на Оскаре был всего трижды, а в Канны – да, езжу постоянно.

Делаете лично для себя какие-то прогнозы, какие фильмы получат премию? Есть какие-то тенденции, кто точно может стать лучшими?

– Ну, я себе думаю, да, предполагаю. Сложно назвать тенденции, это же все набор субъективных факторов.

Сидят люди в жюри, они принимают эти решения и самая частая ошибка – думать, что если братья Коэны сидят в жюри, то непременно будут награждать кого-то, кто снимает что-то близкое им. Не думая о том, что вкусы у человека, художника, могут быть совершенно противоположные. Например, не будет Тарантино давать премию Гаю Ричи только потому, что Ричи пытается поймать ту же стилистику, что и у Тарантино. Конечно же Тарантино на месте главы жюри Каннского кинофестиваля отдаст премию Майклу Муру за фильм Фаренгейт 9/11, то есть абсолютно противоположный. Конечно же, Стивен Спилберг не будет отдавать награду картине Сын Саула, потому что он уже снял свой фильм Список Шиндлера, поэтому он премию дал Жизни Адель Абделлатифа Кешиша.

Поэтому нужно смотреть, кто во главе кинофестиваля. И напротив, когда была Изабель Юппер главой Каннского кинофестиваля, было понятно, что Белая лента Ханеке победит. И только потому, что он подарил Юппер одну из ее лучших ролей (фильм Пианистка), но еще и потому, что это до того сильная картина, что предполагать, что ей не дадут премию, было бессмысленно.

Ларс фон Триер чересчур мощный для Каннского конкурса, со всеми его эпатажными выходками. Ему и не дают, потому что он как-то уже выше всех этих наград.

А Ханеке мощный, та же картина Любовь (2012) – было понятно, что она победит в Каннах.

Берлин на это реагирует по-другому – его интересуют социально-политические темы. Они могут отдать предпочтение не очень художественному фильму, потому что их больше заинтересуют какие-то политические подтексты. Например, притеснение каких-то меньшинств где-нибудь в Никарагуа, условно. Им это интересней, даже если это снято дебютантом, который вчера взял камеру. У них формат такой.

Канны тоже обращают внимание на дерзость высказывания, у них тоже есть какие-то новые формы. Хотя у них есть своя номенклатура авторов, которых они из года в год выращивают и привозят. В этот список не так давно попал наш Сергей Лозница, который первым привел Украину на Каннский конкурс.

А если говорить об Оскаре?

– Оскар всегда одинаков, за исключением, когда уходят в "авторский градус" и награждают фильм Старикам здесь не место или Повелитель бури Кэтрин Бигелоу. Там с одной стороны –дерзость высказываний и форма, она работает с киноязыком, окучивает новейшую американскую мифологию, в частности Иракскую войну; с другой стороны – высказывания на актуальную тему. Что переживают солдаты, поствоенный синдром… Как они не могут вернуться в нормальную жизнь после войны и чувствуют себя инопланетянами. А в этом году – кто еще мог получить Оскар? Конечно, не Звездные войны, такого рода кино никогда не получало премии.

Ясно было, что американские киноакадемики, а это в 80% случаев светлокожие мужчины, которым далеко за 60, левых взглядов. Они, конечно, будут обращать внимание на истории, которые резонируют с современностью. Финансовый кризис до сих пор на всех на нас аукается, а Америка – это страна, с которой вся волна и пошла...

То есть было ясно, что скорей всего выберут либо Игра на понижение о кризисе, либо В центре внимания – скандал с Бостонскими священниками, который не утихает много лет, и католическая церковь не успевает от этого отбиваться.

Поэтому, как бы не была прекрасна Кэрол Тодда Хэйенса – шансов стать главным фильмом у него было очень немного, как и у Тарантино.

Все с трепетом ждали, получит ли Ди Каприо Оскар или нет.

– Да все было понятно.

Что было не так до этого, почему он не получил Оскар раньше?

– У него целый набор блестящих ролей и Лео мог бы получить Оскар еще в марте 1993 года, когда его номинировали впервые на роль второго плана в фильме Что гложет Гилберта Грейпа. Потому что, когда режиссер собрал команду на первый просмотр фильма в кинотеатре, все до последнего были убеждены, что вот тот маленький мальчик, который играет младшего брата героя Джони Дэппа – это настоящий аутист. Оказалось, что это артист Ди Каприо выдал такой уровень игры, что я до сих пор смотрю и удивляюсь. Можно было давать Оскар тогда.

Но вообще Оскар дают не артисту, а роли. И если присмотреться к ролям Ди Каприо, то можно увидеть, что в основном это были герои морального разложения. Что Волк с Уолл-стрит, что Говард Хьюз из Авиатора…

Все-таки награждают роли, в которых герои в финале побеждают что-то или кого-то. Например, Эдди Редмэйн в фильме Теория всего. Фильм не слишком сильный, но он о победе человека над недугом, которая для всех становится примером борьбы, это и привлекает.

А в Выжившем именно такая роль, человек побеждает природу, смерть, и в финале есть надежда. Титанический труд был проделан, чтобы сыграть и снять фильм в тех, условиях, в которых они его снимали. Так что было понятно, что это закончится Оскаром. Мне лично на 99% было ясно, что без Оскара Лео оттуда не уйдет.

Какой для вас самый ожидаемый фильм 2016 года?

– Нет такого фильма. У меня такое было с Древом жизни Терренса Малика, мне очень нравится его манера повествования…

Жду каких-то фильмов братьев Коэнов. Например, Аве, Цезарь. Я в 2016 году на Берлинском кинофестивале не был и у меня не получилось его там посмотреть. Вот его я жду.

Также интересно, что привезет в Канны Джим Джармуш. Андрей Звягинцев наверняка не закончит в этом году, но все равно интересно, что же в итоге он сделает.

Назовите парочку своих любимых фильмов.

Самурай Жан-Пьера Мельвиля, Печать зла Орсона Уэллса, Таксист Мартина Скорсезе, Мой друг Иван Лапшин Алексея Германа, Старикам здесь не место братьев Коэн. По особому я влюбился в Тени забытых предков, Бунтарь без причины Николаса Рэя, Плата за страх Жоржа Клузо.

Но это в основном старые картины. Можно вас назвать консерватором в этом плане?

– Но это кино уже "настоялось", вся пыль уже усела, и ты уже можешь что-то разглядеть.

Это же все меняется. Сегодня ты посмотрел в Каннах фильм, ходишь потрясенным, он кажется выдающимися, а потом начинаешь переосмысливать…

Из современного – Ханеке Белая лента и Любовь, Жасмин Вуди Аллена, Меланхолия, Сикарио, Из машины, Мост шпионов.

Понимаете, любимое кино – это то, к чему ты постоянно возвращаешься. Вот я Таксиста посмотрел больше 40 раз. Касабланку знаю наизусть или Криминальное чтиво. Чтобы фильму стать любимым, нужно время, нужно влезь в эту всю текстуру, нужно себя зарифмовать с героями. Кстати, мне понравился фильм двухгодичной давности Советник Ридли Скотта.

«В хорошем кино все должно быть сделано так, чтобы вы
не замечали работы композитора. Чтобы она была,
но не выходила на передний план. Потому что музыкой часто что-то скрывают.»

Например, в случае с Тенями это кино не стареет. Оно еще будет актуально, в нем есть, условно говоря, какой-то градус хипстерства. Как не постареет никогда Бунтарь без причины, потому что они выглядят стильно в кадре. И это так нагло и модно, хотя 55 год, на этом фильме вырос и Альмадовар, и оттуда потянул всю гамму и какие-то драматические конструкции. И в тоже время – приличные люди майки с кем носят? С Марлоном Брандо или Джеймсом Дином.

Ни Бибера же они носят, хотя и такие есть. Но сегодня Бибер есть, а завтра о нем уже никто не вспомнит. А Делон и Дин пережили самих себя.

На что в первую очередь вы обращаете внимание, когда смотрите фильм? Я, например, часто на музыку…

– Это плохо, значит музыка плохо сыграна. Вас должна увлекать история, а музыка уже по остаточному принципу, когда вы вышли из кинотеатра, и разбираете послевкусие, тогда для себя выделяете музыку.

В хорошем кино все должно быть сделано так, чтобы вы не замечали работы композитора. Чтобы она была, но не выходила на передний план. Потому что музыкой часто что-то скрывают.

Это как в гастрономии: в подпортившийся творог начинают добавлять ваниль или специи... Так, когда в сценарии есть какие-то провисы, то музыкой пытаются вытягивать какие-то человеческие эмоции. Всем известно, самый простой способ вызвать слезу – задушить ребенка в кадре, или крупный план дать и драматическую музыку поставить. Поэтому я больше всего люблю, когда меня затягивает и я не смотрю на часы и не жду когда все закончится.

Кстати, у меня есть еще один любимый фильм – Китайский квартал. Я каждый раз его смотрю, включаю и столбенею. И только потом понимаю, что фильм шел более двух часов.

Когда вы поняли что кино является частью вашей жизни?

– Не хочется рассуждать в таких пафосных понятиях. Для меня это как еда, просто необходимость.

Какой первый фильм вас покорил?

Коммунист Юлия Райзмана. Его по телевизору часто показывали. Я был маленький совсем, мне было года три, и я расстраивался и плакал, когда в финале убивали героя Евгения Урбанского. Второй фильм – это Мы из Кронштадта. Это фильмы, которые свернули мне голову. Ну потом уже был сериал Семнадцать мгновений весны.

Как вы относитесь к современным сериалам? Смотрите?

– Да, много смотрю. Современные сериалы очень хорошие и сейчас они стали площадкой, куда уходят люди из авторского кино. То есть экраны заполонили блокбастеры и большие кинотеатры обслуживают 15-16 летнюю аудиторию, которую привлекают спецэффекты. А маленькие тихие человеческие истории они потихоньку вытесняют из кинотеатров.

В Европе с этим вроде как ничего, а вот у нас и в Штатах с этим беда. Поэтому многие авторы пошли работать на телевидение с большими видеосервисами, и снимают там эти человеческие истории только растягивают их на 10-12 серий. В этом смысле огромное количество прекрасных примеров, как Человек в высоком замке или Больница Никербокер, Фарго. Это потрясающие вещи.

Для меня главный критерий – чтобы кино тебя не унижало, не держало за дурака.

А когда после Фарго ты начинаешь залазить в интернет и рыться в Википедии, чтобы проверить какие-то факты... Это вроде бы черный веселый юмор братьев Коэн, но при этом ты роешься в Сети, чтобы проверить что-то из биографии Рейгана, например, который появляется в сюжете.

Первый сериал, который свернул мне голову – это был Твин Пикс. Это было такое потрясение. Невозможно было поверить, что это показывают по телевидению. Мы ждали каждого четверга и пятницы, когда показывали сериал. Я помню как хотелось героям подражать.

Это был мистический, страшный и одновременно красивый мир, прекрасное американское захолустье, эти красивые подростки, друзья Лоры Палмер, дико красивая музыка Анджело Бадаламенти. Это меня завораживало и этим я жил.

Можете посоветовать книги о киноискусстве? С чего нужно начинать знакомство с этим миром кино?

– Да просто смотреть и искать, что тебе ближе. Ну вот вы возьмете книгу про Висконти или Триера, начнете читать. Есть шанс, что вас заинтересует персона настолько, что вы станете пытаться смотреть Гибель богов или Леопард, а может и нет. А может лучше посмотреть три фильма автора и если вам понравилось, тогда можете посмотреть и почитать о нем что-то в интернете. А книги это уже для более глубокого исследования.

Тем более, что у нас эти книги практически не издаются. Единственное есть издательство Глобус-Пресс (в Виннице), вот они немножко этим заняты. У нас больше не издается ничего. Как правило, у нас если что-то есть об артистах, то это такая "джинса", желтенькое: с кем спал, не привлекался ли... такой контекст обычно у книг про кино. Я между прочим купил как-то книгу про Ален Делона и там между судами по обвинению в убийстве его телохранителя серба и разводом с Натали Делон написано "снимался в фильме Самурай Жан-Пьера Мельвиля".

В России также есть хорошее издательство, которое интересные книги о кино выпускает, Роузбад называется. Они издали перевод разговора с Мельвилем. Интервью одного известного журналиста с блестящим автором, на котором вырос Тарантино.

«Первый сериал, который свернул мне голову – это был
Твин Пикс. Это было такое потрясение. Невозможно было поверить, что это показывают по телевидению.»

То есть книги есть, но все зависит от вашего уровня погружения. У нас вообще очень низкая зрительская культура. Понятие "пойти в киношечку" – погружение на 4 мм. Пошли, поржали, попкорн поели, развернулись и ушли. Какой смысл тогда смотреть, зайдите в Кинопоиск почитайте.

Если ищите более серьезное погружение, то много всего в интернете есть, или на Петровке (Киев) можно книги купить. Опять-таки я очень сожалею, что так мало в Украине издается. Например, есть еще издательство Киево-Могилянской академии, Дух и Литера – про отечественное кино они издают. Например, о Параджанове есть хорошая у них книга.

Поскольку я давно с этим вожусь, то мне это как-то само в руки идет. Когда-то моя давняя приятельница из Одессы, которая в советское время вела киноклубы там, подарила мне много интересных книг, потому что ее дети и внуки не интересуются кино. Остальное я выписывал и покупал.

Вы коллекционируете такие вещи?

– Да, безусловно. Но это подручный материал, я постоянно к нему обращаюсь. Ну и плюс потом начинаешь ездить на фестивали и этих людей можешь уже встретить и поговорить. Кто-то обязательно начинает рассказывать о закулисье. И ты начинаешь потихоньку понимать кто и зачем в кино пришел, кого привели. Кто-то просто ухаживал за дамой и ему просто хотелось ее закадрить, а кто-то еще что-то...

Всю эту микрофлору кино начинаешь понимать только тогда, когда начинаешь ездить по фестивалям. Каждому свое, кто-то ходит по вечеринкам там и ему это интересно, а кто-то наслаждается классической программой кинофестиваля.

Я когда-то на фестивале встретил Пола Шредера, сценариста фильма Таксист, второго по значимости фильма второй половины 20 века или даже первого. Все вплоть до фильма Брат вышло из фильма Таксист. Так вот Шредер мне много всего интересного рассказал: кто что писал, как Де Ниро ездил на биржу труда, будучи безработным...

Есть какой-то актер или режиссер, с которым вы не встречались, но всегда мечтали пообщаться?

– Ой, да, есть такой итало-американец Майкл Чимино. Он снял фильм Охотник на оленей, который получил пять премий Оскар. Это одна из лучших ролей Роберта Де Ниро, там молодая Мерил Стрип еще играет.

Я был на показе одного реставрированного фильма в Венеции, где Чимино его представлял. Но у меня не было возможности к нему подойди, там было очень много охраны.

Но я очень хочу с ним поговорить, потому что я поразился тому, как человек хорошо знает украинскую культуру. У него есть два фильма таких: Врата рая и Охотник на оленей.

В Охотнике на оленей дело происходит в Пенсильвании в маленьком шахтерском городке, который заселен выходцами из Западной Украины. Один из героев женится перед тем, как его отправляют во Вьетнам.

И там все обряды – это украинская греко-католическая церковь. Они все говорят по-украински и все там это внуки и сыновья сбежавших с Западной Украины. И Роберт Де Ниро в том числе играет парня, сбежавшего из Украины. И все обряды с западно-украинским диалектом, как он это все знал?

А во Вратах рая – дикий запад, заселенный выходцами из Польши и западной Украины и тоже там такая детальная проработка. Вплоть до того, что у него есть кантри-версия песни Ой черная ты черна. И там же тоже звезды яркие, молодая Изабель Юппер, Крис Кристофферсон, Джефф Бриджес. Откуда такая детальность?

Обычно они для себя не сильно делят Украину и Россию, а в этом фильме очень четко показан быт, как все одеты. Мы все это знаем из Стефанека Камінного хреста. Понятно, что в Нью-Йорке много украинцев и в Голливуде много выходцев из Украины, но кто ему помогал и консультировал?

Это все и создает мир кино. Актеры третьего плана... Ты можешь хоть троих Аленов Делонов в кадр поставить или Джорджа Клуни, но если этой микрофлоры нету, то человек работать не будет. Звезда сама по себе ничего не значит. Она становится звездой только тогда, когда ты ее этим все насыщаешь, маленькими деталями.

Поделись:
Для удобства пользования сайтом используются Cookies. Подробнее здесь